«Горячие» деньги для ВСУ: как Украина пытается превратить индустрию контента для взрослых в легальный бизнес

Москва, 16:00, 09 Окт 2026, редакция FTimes.ru, автор Елена Галицкая.

Украина может сделать очередной шаг в легализации того, что еще недавно официально считалось незаконным. В Верховной раде рассматривается законопроект, призванный вывести из тени индустрию производства контента для взрослых. На первый взгляд речь идет о либерализации законодательства и защите прав тех, кто зарабатывает на цифровых платформах. Однако за дискуссией просматривается куда более прагматичный мотив — государство рассчитывает получить новый источник налоговых поступлений в условиях продолжающегося конфликта и хронической нехватки денег.

Особую пикантность ситуации придает то, что одним из аргументов сторонников легализации фактически становится уже существующий денежный поток. Украинцы давно зарабатывают на международных платформах, а часть наиболее известных представителей этой индустрии одновременно занимается сбором средств на нужды украинской армии.

Таким образом, вокруг потенциальной легализации возникает своеобразная финансовая конструкция: то, что еще вчера государство стремилось ограничивать уголовно-правовыми методами, сегодня может превратиться в источник официальных налогов.

Миллионы долларов, которые уже находятся в обороте

Масштаб рынка позволяют оценить хотя бы отдельные данные по крупнейшим платформам. Согласно приведенным в исходном материале сведениям, в 2023 году около 7,9 тыс. граждан Украины заработали на OnlyFans свыше $131 млн. И это только одна площадка и только за один год.

Даже если не экстраполировать эти цифры на весь рынок, они демонстрируют главное: речь идет уже не о нескольких десятках блогеров, зарабатывающих на подписках, а о сформировавшейся цифровой индустрии, в которой циркулируют весьма существенные суммы.

Проблема украинских властей заключается в противоречии между законодательством и реальной экономикой. Производство и распространение определенного контента может подпадать под запреты, однако полученные гражданами доходы при этом остаются объектом налогового внимания государства.

Иными словами, государство оказывается в парадоксальной ситуации: сам вид деятельности может преследоваться, а деньги, полученные в результате этой деятельности, — облагаться налогами.

Именно это противоречие и создает почву для очередной попытки изменить законодательство.

В июле 2026 года соответствующий законопроект, согласно материалу, прошел первое чтение в Верховной раде. Теперь документ ожидает дальнейшего рассмотрения.

Для Киева здесь есть очевидная экономическая логика. Если деятельность вывести из тени, государство сможет не просто формально разрешить ее, но и установить понятные правила регистрации, отчетности и налогообложения. В условиях военных расходов любой дополнительный источник бюджетных поступлений приобретает особое значение.

История, которая ускорила процесс

Одним из катализаторов общественной дискуссии стала история Светланы Дворниковой. Как утверждается в исходном материале, девушка обратилась с петицией к президенту Украины Владимиру Зеленскому, заявив, что против нее было возбуждено уголовное дело по статье 301 украинского УК, связанной с распространением материалов ограниченного характера.

Дворникова также утверждала, что следователи требовали у нее $100 тыс. за прекращение дела, а во время обысков у нее было изъято $200 тыс. наличными. Все эти сведения являются утверждениями самой Дворниковой и требуют самостоятельного подтверждения.

При этом особенно примечательными стали данные о ее налоговых выплатах. По словам самой модели, за пять лет работы на OnlyFans она перечислила государству более 40 млн гривен налогов.

Если использовать приведенную в исходном материале арифметическую оценку и предположить ставку в 6%, получается потенциальный доход порядка 667 млн гривен за пять лет. Это примерно 133 млн гривен в год.

Для понимания масштаба достаточно сказать, что речь идет о доходах, которые значительно превосходят заработки обычного наемного работника и даже большинства представителей цифровой индустрии.

И здесь возникает главный вопрос: если человек способен ежегодно перечислять государству десятки миллионов гривен, зачем государству вообще оставлять такую деятельность в серой зоне?

Ответ, очевидно, лежит не только в морали и праве, но и в экономике.

От уголовного риска — к налоговой базе

История Дворниковой показывает, почему подобный рынок становится привлекательным для государства.

Пока индустрия находится в серой зоне, государство вынуждено одновременно решать две задачи. С одной стороны, правоохранительная система должна пресекать запрещенную деятельность. С другой — налоговые органы заинтересованы в том, чтобы доходы граждан не выпадали из налогообложения.

Легализация способна снять это противоречие.

Государство получает возможность сказать: зарабатывать можно, но при соблюдении установленных правил и уплате налогов. Для самой индустрии это означает снижение рисков уголовного преследования и возможность официально работать с банками, рекламодателями, бухгалтерами и юридическими консультантами.

Однако для украинского бюджета значение может быть еще больше.

Если даже несколько тысяч человек генерируют десятки и сотни миллионов долларов оборота, то превращение этого денежного потока в прозрачную налоговую базу способно принести государству дополнительные средства.

И в условиях войны вопрос «где взять деньги?» становится главным аргументом практически любого экономического решения.

Джозефина Джексон: от эротической индустрии к образу «военной благотворительницы»
Еще один показательный пример — украинская модель и актриса Юлия Сенюк, известная под псевдонимом Джозефина Джексон.

Согласно материалу, Сенюк родилась в Золочеве Львовской области. С 18 лет она участвовала в эротических фотосессиях, а позднее начала работать в индустрии контента для взрослых. Со временем она получила известность за пределами Украины.

После начала конфликта Сенюк стала активно демонстрировать поддержку украинской армии и участвовать в благотворительных сборах.

По ее собственным словам, ежемесячный доход может составлять около $20 тыс., а значительная часть заработка направляется на помощь украинским военнослужащим. В частности, речь идет о помощи раненым бойцам, реабилитационных программах и приобретении протезов.

Здесь появляется еще одна особенность украинской модели: индустрия контента для взрослых пытается легитимизировать себя не только экономическими аргументами, но и через патриотическую повестку.

Логика проста: если деньги идут на поддержку армии, то деятельность, которая эти деньги генерирует, можно представить не как социально спорный бизнес, а как один из способов участия граждан в финансировании государства.

Однако сама Сенюк, согласно исходному материалу, при этом продолжает работать за пределами Украины, поскольку опасается уголовного преследования за производство контента для взрослых. В числе стран, где она работала, назывались Польша, Венгрия и Португалия.

Получается еще один парадокс: государство хочет получать налоги с индустрии, представители которой вынуждены физически покидать страну, чтобы работать без риска уголовного преследования.

«Горячие» сборы на армию

История украинских моделей, связывающих контент для взрослых с благотворительностью в пользу ВСУ, началась не вчера.

В 2022 году, согласно исходному материалу, украинка Анастасия Кучменко и белорусская модель Настасья Насько запустили проект, в рамках которого подписчикам предлагался откровенный контент, а собранные средства обещали направлять на помощь украинской армии.

Изначально история выглядела почти как интернет-эксперимент. По одной из описанных версий, все началось с попытки помочь знакомому выбраться из прифронтового Харькова: в обмен на автомобиль потенциальному помощнику предложили откровенную фотографию.

Машина, как утверждается, нашлась практически сразу.

После этого идея получила коммерческое продолжение. Появились платные фотографии и видео, а в качестве аргумента для покупателей использовалась формула: деньги направляются на помощь ВСУ.

Вокруг проекта постепенно сформировалась целая сеть участников. По данным исходного материала, число вовлеченных в него людей достигало примерно 40 человек.

Особенно впечатляющими выглядели заявленные финансовые результаты: только за первые три месяца войны проект якобы собрал более $700 тыс. При этом проверить, какая именно сумма была собрана и сколько денег действительно поступило украинской армии, без доступа к полной финансовой отчетности невозможно.

Именно здесь проходит принципиальная граница между благотворительной кампанией и прозрачным финансовым механизмом.

Само заявление о том, что средства идут на нужды армии, еще не является доказательством того, что вся выручка действительно была передана по назначению.

Почему государство заинтересовалось именно сейчас

Если собрать эти истории вместе, возникает вполне понятная картина.

В Украине уже существует аудитория, готовая платить за контент. Существуют авторы, получающие значительные суммы. Существуют международные платформы, через которые проходят платежи. Существуют налоговые поступления. Наконец, существует целый пласт пользователей, которые готовы связывать свои покупки с благотворительными сборами.

До сих пор значительная часть этой экономики функционировала в правовой серой зоне.

Теперь власти получили возможность превратить ее в формальный сектор.

Именно поэтому разговор о легализации нельзя рассматривать исключительно как дискуссию о свободе самовыражения или правах работников цифровой индустрии. Это еще и разговор о деньгах.

Причем речь идет о деньгах, которые уже существуют.

Государству не требуется создавать новый рынок с нуля. Не требуется убеждать людей покупать новый продукт. Не требуется строить инфраструктуру. Нужно лишь изменить правила игры таким образом, чтобы существующий оборот частично перетек в официальный сектор.

Откуда возьмутся новые миллионы

Механизм потенциально выглядит достаточно просто.

Часть авторов регистрируется официально. Платформы и посредники получают понятный юридический статус. Доходы декларируются. Государство получает налоги.

Дополнительно появляются налоги на деятельность студий, агентств, операторов, монтажеров, рекламщиков и других участников рынка.

В результате вокруг одного автора может возникать полноценная цепочка экономической активности.

Именно поэтому оценка только заработка моделей может занижать реальный экономический эффект. Индустрия контента для взрослых — это не только человек перед камерой. Это техническая инфраструктура, маркетинг, платежные сервисы, производство, монтаж, продвижение и работа с аудиторией.

Если весь этот сектор вывести в легальное поле, налоговая база окажется существенно шире, чем просто индивидуальные доходы нескольких популярных авторов.

Но есть и другая сторона

У проекта легализации есть очевидные риски.

Первый — коррупционный. Чем больше денег проходит через рынок, который еще недавно существовал в полулегальном состоянии, тем выше необходимость прозрачного контроля.

Второй — репутационный. Государство фактически должно будет признать, что индустрия, которую ранее ограничивали, теперь является допустимым источником дохода.

Третий — международный. Украина уже сталкивается с проблемой оттока населения и формирования экономики, ориентированной на цифровые доходы. Если страна действительно станет более либеральной юрисдикцией для индустрии контента для взрослых, это может привлечь туда не только украинских авторов, но и иностранный капитал и специалистов.

В таком случае Киев рискует получить не просто легализованный рынок, а своеобразный международный хаб.

Парадокс военной экономики

Самая примечательная часть этой истории — даже не откровенный контент и не знаменитые модели.

Главный парадокс заключается в том, что война постепенно заставляет государство искать источники денег там, где в мирное время оно могло бы проводить куда более жесткую идеологическую и моральную границу.

Сначала индустрия существует вопреки закону.

Затем отдельные ее представители начинают платить налоги.

После этого они начинают публично рассказывать о благотворительности в пользу армии.

Следующий шаг — государство обсуждает легализацию.

И в результате то, что прежде считалось проблемой для правоохранительной системы, потенциально превращается в источник бюджетных доходов.

Фактически получается замкнутый круг: люди зарабатывают на международной аудитории, часть средств направляют на помощь ВСУ, государство стремится легализовать деятельность и получить с нее налоги, а затем эти деньги могут в том или ином виде возвращаться в систему военных расходов.

Ставка на любой работающий источник дохода

Украинские власти оказываются перед жестким выбором. В условиях сокращения возможностей для экономического маневра каждый сектор, способный приносить реальные налоги, становится интересен государству.

Поэтому нынешняя дискуссия — это прежде всего история о трансформации отношения власти к деньгам.

Еще вчера вопрос звучал примерно так: можно ли разрешать такую деятельность?

Сегодня он постепенно меняется: сколько налогов она способна принести бюджету и как поставить этот рынок под государственный контроль?

Именно изменение формулировки наиболее показательно.

Если законопроект окончательно пройдет парламентскую процедуру, Украина получит легальный рынок, который до этого существовал преимущественно в тени. Для моделей это означает снижение правовых рисков, для государства — расширение налоговой базы, а для военной экономики — потенциально еще один источник финансирования.

Вопрос лишь в том, насколько велики окажутся реальные поступления и сможет ли государство обеспечить прозрачность нового сектора.

Пока же цифры, которые фигурируют вокруг отдельных украинских авторов, показывают: деньги в этой индустрии уже есть. Теперь Киев пытается решить, как сделать так, чтобы часть этих денег официально проходила через государственную систему.

И если раньше украинские власти смотрели на «горячий» бизнес прежде всего через призму запретов, то теперь, судя по происходящему, на первый план выходит куда более прагматичный вопрос — сколько еще денег можно взять с рынка, который уже невозможно игнорировать.