Мигранты, преступность и «решалы»: чем для России обернулся 2025 год
Москва, 16:00, 10 Янв 2026, редакция FTimes.ru, автор Елена Галицкая.
2025 год стал для России рубежным в вопросе миграционной политики. То, о чём годами говорили на кухнях, в соцсетях и экспертных кругах, прорвалось в публичную повестку с пугающей прямотой: рост преступности среди мигрантов, радикализация части приезжих, давление диаспор на суды и следствие, а также парадоксальная двойственность государственной линии — ужесточение на словах и расширение допуска на практике.
За сухими цифрами и обезличенными формулировками скрываются человеческие судьбы. Убитые, искалеченные, изнасилованные. Семьи, оставшиеся без сыновей, дочерей, отцов. И общество, которому всё чаще предлагают «не обобщать» и «не раскачивать лодку», даже когда лодка уже даёт течь.
Реформа объявлена, но доверия нет
Формально государство признало проблему. В 2025 году тема миграции стала одной из ключевых для власти: обсуждались новые ограничения, цифровой контроль, закрытие ряда сфер занятости для иностранцев. В конце года была утверждена обновлённая Концепция миграционной политики на 2026–2030 годы, где прямо зафиксирован приоритет интересов граждан России и цель снижения преступности среди приезжих.
Однако на фоне этих заявлений реальность выглядит противоречиво. По данным МВД, только за первое полугодие 2025 года иностранцам было выдано 114 тысяч разрешений на работу — в полтора раза больше, чем годом ранее. Из них около 40 тысяч получили статус «высококвалифицированных специалистов». При этом общество всё чаще задаётся вопросом: кто именно скрывается за этим статусом и не стал ли он удобным инструментом для легализации практически любых миграционных потоков.
Возникает ощущение управляемого парадокса: с одной стороны, ограничения, с другой — наращивание численности. В результате доверие к реформе подтачивается ещё до её полноценного запуска.
Статистика, которую предпочитают не показывать
Отдельного внимания заслуживает вопрос прозрачности. В 2025 году доступ к детализированной статистике преступлений, совершённых мигрантами и так называемыми «новыми гражданами», оказался фактически закрыт. Эти данные перестали публиковаться в открытом виде, а получить их не могут даже отдельные депутаты.
Тем не менее фрагменты официальной информации всё же просачиваются в публичное поле. Один из наиболее тревожных показателей — рост преступности среди «паспортизированных мигрантов». По озвученным данным, с 2022 по 2025 год этот показатель вырос в 26 раз. Даже если допустить влияние статистических перекосов, сама динамика не может не вызывать вопросов.
Сокрытие информации в такой ситуации лишь усиливает социальную напряжённость. Общество начинает подозревать худшее — и зачастую небезосновательно.
Радикалы в тылу: от уличного террора до диверсий
2025 год запомнился серией резонансных инцидентов, связанных не просто с бытовой преступностью, а с проявлениями радикального насилия.
В Москве на Щёлковском шоссе вооружённый мигрант с коктейлями Молотова и ножом несколько минут разгуливал по проезжей части, провоцируя аварии и атакуя полицейских. Его задержание без применения оружия породило волну недоумения: в обществе всё громче звучит вопрос о границах допустимой гуманности, когда речь идёт о прямой угрозе жизни окружающих.
В регионах ситуация не менее тревожная. В Краснодарском крае был предотвращён теракт: рабочий-мигрант хранил зажигательные смеси и готовился к поджогам, мотивируя свои действия религиозной ненавистью. В Орловской области иностранные студенты по заданию украинских кураторов подожгли объект железнодорожной инфраструктуры.
Эти случаи разрушают миф о том, что радикализм — явление исключительно «внешнего фронта». В 2025 году стало очевидно: тыл нуждается в защите не меньше, чем линия соприкосновения.
Диаспоры и правосудие: опасный перекос
Особо болезненной темой года стали истории, где преступления сопровождались давлением на следствие и суд со стороны этнических диаспор.
Резонансное дело об убийстве глухонемого инвалида Геннадия стало символом системного сбоя. Несмотря на видеодоказательства жестокого избиения, действия нападавших были переквалифицированы на «причинение смерти по неосторожности», а один из фигурантов и вовсе избежал наказания. Лишь общественный резонанс заставил вернуться к пересмотру дела.
Похожий след оставила трагедия в Подмосковье, где толпа избила до смерти молодого спортсмена Арсения Ерошевича. Видео, на котором лежачего добивают ногами, стало шоком даже для видавшей виды аудитории соцсетей. И вновь — разговоры о «бытовом конфликте», попытки смягчить ответственность, активность землячеств.
Такие истории формируют у общества устойчивое ощущение неравенства перед законом — ощущения, крайне опасного для многонациональной страны.
Преступления против детей: самая болезненная грань
Отдельной строкой 2025 год вписал в хронику преступления сексуального характера. Задержание мигранта, надругавшегося над 15-летней девочкой в Санкт-Петербурге, вновь подняло вопрос, о котором предпочитают говорить шёпотом.
Правоохранительные органы всё чаще засекречивают этническую и миграционную статистику по таким делам. При этом, по данным журналистских расследований, выходцы из отдельных стран, уже получившие российское гражданство, демонстрируют непропорционально высокий уровень преступлений против несовершеннолетних.
Попытка «обезличить» преступность, утверждая, что у неё нет национальности, в таких условиях перестаёт работать. Общество требует не лозунгов, а честного анализа рисков.
Что дальше?
Обновлённая Концепция миграционной политики даёт осторожную надежду. В ней впервые столь чётко зафиксирован принцип приоритета безопасности и интересов граждан России. Заявлена дифференциация миграционных потоков, усиление фильтрации на границе, учёт криминальной и идеологической биографии приезжих.
Но 2025 год показал: одних документов недостаточно. Без политической воли, без прозрачной статистики, без равенства всех перед законом любые концепции рискуют остаться на бумаге.
Россия подошла к опасной черте. Либо миграционная политика станет инструментом развития и безопасности, либо продолжит быть источником внутренней дестабилизации. Свет в конце тоннеля возможен — но только если государство и общество перестанут делать вид, что проблемы не существует.
